Илья Сапраниди

Я работаю в экзистенциально-гуманистическом подходе. Обычно мы начинаем с того, что привело вас в терапию сейчас: с трудности, вопроса, внутреннего конфликта или ощущения, что в жизни что-то идёт не так.

Однако довольно быстро оказывается, что отдельная проблема существует внутри целой жизни. За ней могут стоять отношения с другими людьми, принятые и непринятые решения, способы справляться со страхом и неопределённостью, пережитые потери, собственные желания и представления о том, каким человеком вы хотите быть.

На сессиях мы внимательно исследуем этот опыт. Я задаю вопросы, делюсь тем, что замечаю, иногда останавливаюсь на словах или переживаниях, которые легко было бы пропустить. Меня интересует не только то, что с вами произошло, но и то, как именно вы живёте с этим сейчас.

В терапии постепенно может становиться видимым то, что трудно увидеть изнутри собственной жизни: повторяющиеся выборы, противоречия, способы приближаться к другим и отдаляться от них, то, от чего вы защищаетесь и к чему на самом деле стремитесь.

Наши отношения тоже становятся частью этой работы. То, что происходит между нами в разговоре, иногда позволяет непосредственно увидеть, как вы переживаете близость, доверие, несогласие, уязвимость и возможность быть понятым другим человеком.

Для меня терапия в конечном счёте связана с возможностью яснее увидеть собственную жизнь и занять в ней более осознанную позицию: лучше понимать, чего вы хотите, с чем готовы мириться, что хотите изменить и как хотите прожить то время, которое у вас есть.

• Тревога, стыд и самокритика, когда переживания о себе и своих поступках занимают слишком много места в жизни.
• Утраты и перемены, после которых приходится заново выстраивать повседневность и представление о будущем.
• Переезд в другую страну, потеря привычного окружения, одиночество и поиск своего места в новой культуре.
• Поиск смысла, трудности выбора и ответственность за решения, последствия которых невозможно полностью предвидеть.
• Вопросы о себе: чего я хочу, каким человеком становлюсь и как соотносятся мои желания с ролями и ожиданиями окружающих.
• Трудности в отношениях: доверие и близость, выражение чувств и потребностей, личные границы, разногласия и конфликты.

Вы можете обратиться и с тем, что трудно отнести к одной из этих тем или пока сложно сформулировать.

Моя любимая мысль о терапии принадлежит Грегори Бейтсону:

Чтобы узнать одного, нужны двое.

Мне близко представление о терапии как об особых отношениях, в которых человек может внимательнее рассмотреть свой способ жить. Я не исхожу из того, что могу однажды окончательно вас понять, составить правильное объяснение происходящего и дальше работать уже с ним. Человек меняется, его жизнь продолжается, а вместе с ней может меняться и наше понимание. Я стараюсь оставаться внимательным к вашему опыту и достаточно открытым, чтобы снова и снова узнавать вас, вместо того чтобы подгонять происходящее под уже сложившуюся картину или какие-либо теории.

Мои терапевтические ориентиры:

• уважение к вашей свободе, ценностям и праву самому определять, какую жизнь вы хотите жить;
• готовность исследовать происходящее вместе с вами и пересматривать собственное понимание;
• внимание к вашему способу быть в отношениях с собой, своим телом, другими людьми и окружающим миром;
• чуткость к языку, образам, метафорам и историям, через которые складывается ваше понимание себя и собственной жизни;
• осторожность перед типологиями и готовыми объяснениями, способными заслонить своеобразие конкретного человека.

Мне близка длительная и глубокая исследовательская работа. В ней можно постепенно замечать привычные вам способы жить, выбирать, вступать в отношения, ограничивать себя или обходиться с тем, что невозможно изменить. При этом я не забываю о том, что терапия остаётся частью вашей реальной жизни, что вам приходится жить уже здесь и сейчас.

Я работаю с разными клиентами, но отдельное направление моей практики — руководители, предприниматели и основатели стартапов.

Я больше десяти лет работаю в технологическом предпринимательстве и хорошо знаю эту среду изнутри. В ней приходится принимать существенные решения без гарантий, отвечать за людей и результаты, выдерживать периоды, когда привычные ориентиры перестают работать, а цена ошибки кажется особенно высокой. Рост ответственности нередко приносит с собой одиночество, а достижение цели иногда неожиданно оставляет после себя вопрос: «И что теперь?»

Мне знаком и повседневный контекст этой жизни: продукт, команда, инвестиции, дедлайны, неопределённость, смена стратегии, закрытие проектов, попытки начать заново. Поэтому, если вы строите бизнес или работаете в технологической сфере, значительную часть контекста мне не потребуется объяснять.

При этом в терапии меня интересует человек шире его профессиональной роли. Предприниматель, руководитель или специалист остаётся человеком, который строит отношения, боится, выбирает, теряет, сомневается, стареет, хочет чего-то от собственной жизни и пытается понять, ради чего тратит на неё своё время.

В психологию я пришёл из технологического предпринимательства.

Моя первая университетская программа в Санкт-Петербургском государственном университете была посвящена сложным системам в природе и обществе. Затем я получил степень магистра по инноватике в Университете ИТМО. После университета большую часть профессиональной жизни я провёл в стартапах: создавал продукты, руководил разработкой и командами, участвовал в запуске и закрытии компаний.

Постепенно меня всё сильнее занимали вопросы, которые плохо помещались в язык бизнеса. Почему работа, когда-то имевшая огромное значение, вдруг становится пустой? Почему люди выгорают даже в деле, которое сами выбрали? Как принимать решения, когда никакой информации недостаточно для уверенности? Что происходит с человеком, когда рушится проект, вокруг которого была организована значительная часть его жизни? И что вообще делает работу и жизнь осмысленными?

Позже миграция, утраты, собственные кризисы и опыт личной терапии сделали эти вопросы гораздо менее теоретическими. Психология постепенно превратилась из области интереса во вторую профессию.

Экзистенциальная терапия особенно повлияла на мой способ смотреть на человека. Я стал осторожнее относиться к стремлению всё объяснить, классифицировать и исправить. Мне гораздо ближе исследование того, как конкретный человек оказался именно в этой жизни, как он её переживает, что в ней выбирает, чего избегает и какие возможности перед ним ещё остаются.

Моё образование в психологии:

• 2024 — программа «Практическая психология и современные методы психотерапии», Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова;
• 2025 — три ступени обучения нарративной практике, Нарративная мастерская;
• 2026 — базовая программа обучения экзистенциальной терапии в HEPI, Институте гуманистической и экзистенциальной психотерапии в Литве.

Подробнее — на странице «Квалификация».

Психотерапия остаётся одной из частей моей профессиональной жизни. Я продолжаю заниматься технологиями и предпринимательством и являюсь сооснователем Purpose Labs, где мы создаём цифровые продукты для помогающих специалистов. Один из наших проектов, Limino, позволяет терапевтам превращать собственные методы работы в сопровождаемые цифровые программы.

Работа одновременно в этих двух областях постоянно возвращает меня к вопросу о границе между тем, что можно передать технологии, и тем, что возникает только в отношениях между людьми. Этот вопрос становится особенно заметным с развитием искусственного интеллекта: машины всё лучше умеют объяснять, помогать размышлять, структурировать опыт и поддерживать разговор.

На этом фоне для меня яснее становится специфика психотерапии. Она происходит между двумя людьми, каждый из которых присутствует в отношениях со своей историей, уязвимостью и способом быть в мире. Терапевт может быть затронут происходящим между ними, а сама встреча становится частью работы.

Поэтому в технологиях меня особенно интересует их место рядом с человеческими отношениями: что они способны облегчить, расширить или сделать доступнее, а что имеет смысл оставлять пространству живой встречи. Этим же вопросом я руководствуюсь, когда участвую в создании продуктов для психотерапии и других помогающих практик.

Состою в Альянсе экзистенциального консультирования и заботы (ECCA) и в Восточно-Европейской ассоциации экзистенциальной терапии (ВЕАЭТ), чьему этическому кодексу следую. Всю практику веду под супервизией.